Вторая Карабахская война изменила геополитическую ситуацию в регионе. Американский эксперт по евразийской политике, профессор Роберт М. Катлер обсудил с EurasiaDiary обстановку на Южном Кавказе, сотрудничество России с Турцией в укреплении безопасности, а также роль США и НАТО в регионе, передает «Вестник Кавказа».
— Как вы оцениваете сложившуюся на Южном Кавказе ситуацию с точки зрения обеспечения мира и безопасности?
— Несмотря на трагические разрушения и человеческие жертвы, вызванные недавними военными действиями, результаты Второй Карабахской войны открывают перспективы для укрепления мира и безопасности на Южном Кавказе. Это связано с тем, что территориальная целостность Азербайджана теперь не просто правовой принцип, а установленный факт, несмотря на присутствие на этой территории российских миротворцев, в соответствии с условиями первого трехстороннего заявления России, Азербайджана и Армении от 10 ноября 2020 года, содержащего девять важных положений. Второе соглашение, принятое 11 января 2021 года, направлено на реализацию девятого из этих положений, касающегося разблокировки всех связей в регионе, включая транспортную инфраструктуру.
Спустя 30 лет препятствие для подлинной безопасности и сотрудничества между странами региона устранено. Это создает основу для восстановления и укрепления мира на Южном Кавказе. Деоккупация территории Азербайджана подобна откупориванию бутылки, которая долгое время находилась под давлением — процесс идет стремительными темпами. Помимо практической работы по послевоенному восстановлению, необходимы переговоры и шаги в направлении двустороннего сотрудничества между Арменией и Азербайджаном на уровне исполнительной власти, и, если это вообще возможно, напрямую.
— Считаете ли вы, что результаты Второй Карабахской войны привели к снижению влияния России на Южном Кавказе?
— Ожидания военной конфронтации между Турцией и Россией, высказанные недостаточно осведомленными лицами в начале конфликта, не оправдались и, скорее всего, никогда не оправдаются. Что касается влияния России на Южном Кавказе, то контекст изменился, поэтому параметры оценки российского влияния также должны быть адаптированы к новой ситуации. Российские войска впервые за более чем 20 лет находятся на территории Азербайджана, и это в некоторой степени отвечает интересам Баку.
— В Агдамском районе Азербайджана уже начал работу турецко-российский совместный мониторинговый центр, в задачи которого входит контроль за соблюдением режима прекращения огня и военными действиями в зоне нагорно-карабахского конфликта. Как бы вы оценили турецко-российское сотрудничество с точки зрения поддержания мира и безопасности в регионе после завершения конфликта?
— Турецкий персонал, скорее, выполняет административные, а не военные функции. Его присутствие в центре мониторинга можно было рассматривать почти как символическое. Однако сотрудничество России и Турции в укреплении мира и безопасности в Карабахе выходит за рамки создания совместного Центра мониторинга режима прекращения огня. Россия согласилась с тем, что Турция будет играть более важную роль, и решила не привлекать к этому больше внимания, чем это необходимо. Хотя Турция и Россия сотрудничают, это не исключает конкуренции между ними. Турция уже заявила, что с деоккупацией нагорно-карабахского региона не осталось препятствий для открытия границы с Арменией. Возможно, Еревану придется открыть границу с Турцией просто по внутренним экономическим и транспортным причинам.
— Как вы оцениваете место Южного Кавказа во внешней политике администрации Байдена?
— Многие обозреватели в Вашингтоне рассчитывают на усиление внимания администрации Байдена к Южному Кавказу. Интерес США к региону стал уменьшаться в первый срок администрации Обамы. Даже хорошо известное влияние армянского лобби на политику Демократической партии США в обозримом будущем вряд ли вызовет больший интерес к региону со стороны новой администрации.
Однако к концу правления администрации Трампа интерес Вашингтона к Южному Кавказу действительно стал расти. Послы, назначенные в Азербайджан и Грузию, были относительно высокопоставленными политиками с большим опытом работы в регионе. Белый дом также сделал ряд заявлений в поддержку строительства Транскаспийского газопровода.
Некоторые лица, назначенные в Государственный департамент и Совет национальной безопасности, давно интересовались Южным Кавказом и/или Каспийским регионом в целом, включая Центральную Азию. Однако их внимание может быть рассеяно озабоченностью администрации Байдена Африкой, Ближним Востоком и Китаем. Одним из возможных исключений может быть большее внимание Америки к энергетической инфраструктуре на Южном Кавказе и на Каспии, чтобы смягчить усиление российского влияния на Европу через экспорт газа.
— Каковы, по вашему мнению, перспективы НАТО в обеспечении безопасности и мира на Южном Кавказе в будущем?
— Очевидно, что Южный Кавказ не входит в географическую зону ответственности НАТО. Альянс никогда не принимал прямого участия в переговорах, направленных на урегулирование конфликта в нагорно-карабахском регионе. НАТО поддерживает двусторонние отношения с каждой из стран Южного Кавказа в отношении реализации четко определенных специализированных программ сотрудничества. Одним из новых аспектов можно считать заявление нового госсекретаря США Энтони Блинкена о том, что если Грузия удовлетворяет требованиям альянса, и двери НАТО должны быть для нее открыты.
***
Напомним, что еще будучи кандидатом на пост госсекретаря США в администрации президента Джо Байдена, Энтони Блинкенвыступил с заявлением по Южному Кавказу, согласно которому он намерен начать активное давление на Азербайджан и поддержку Армении в послевоенных условиях. В частности, он подчеркнул, что США необходимо пересмотреть подход к взаимодействию с Азербайджаном. «В свете недавней вспышки боевых действий в Нагорном Карабахе наша администрация пересмотрит помощь в области безопасности Азербайджану. Если обстоятельства того потребуют, администрация Байдена-Харрис будет готова приостановить освобождение от требований раздела 907 Закона о поддержке свободы», — сказал Блинкен.
